Я хочу рассказать ещё одну печальную историю

Сегодня я хочу рассказать ещё одну печальную историю, которая произошла со мной в моем далеком детстве. Она навсегда изменила моё понятие о женщинах, внеся в их стройные ряды такой термин, как подлинная красота. Впрочем, к делу. Во время описываемых событий я учился в девятом классе, сидел на предпоследней парте и, как всегда, изо всех сил старался усвоить ненавистную мне геометрию, суть и смысл которой представлялись мне черной беспросветной тьмой. И, что особенно досадно, по большой части именно этими своими телодвижениями я и привлекал внимание нашей строгой учительницы, праведно следовавшей букве преподавания. Поэтому мне пришлось стараться как можно меньше шуметь, пытаясь сосредоточиться на чём-то конкретном и, что самое главное, увлекательном. Увы, под это точное определение подходила именно она, Юлия Великая. Стройная высокая блондинка с большими голубыми глазами. Писать о ней можно долго. Но я постараюсь не отягощать вас ненужными подробностями, попытавшись выразить все её существо в легком визуальном оформлении. Итак, представьте: озеро, множество рыб, обычных и больших, даже опасных. Но их все мы знаем, а вот с самого краю, почти в нетронутой заводи есть одна, которая нисколько им не уступает, но в то же время сохраняет дистанцию и нейтралитет, возвышаясь над межвидовой борьбой и делением территорий. Она ещё более опасна, сильна и неповторима. Она словно привезенная из-за моря тайна, навсегда поглощенная обычным сельским озером. Так оно и было. Более того, Юля даже нисколько не уступала нашей основной медалистке, честно отписывая большинство контрольных на пятерки, что было особенно привлекательно лично для меня. Правда, особо за оценками она не гналась и если получала четверку, спор не затевала. Я очень хорошо помню эту её легкую улыбку, когда в очередной раз, получив незаслуженно заниженную оценку, она снисходительно скривила губы. А ещё она ни у кого и никогда не просила помощи, не брала тетрадей для переписки, не брала учебников, ручек и прочих атрибутов нашей школьной жизни. Как я уже говорил, она была полностью независима. Именно благодаря этой своей независимости и отдаленности от остальных девушек, она и смогла продержаться почти неоцененной до самого девятого класса, где после долгих и внимательных наблюдений я, наконец, понял всю её ценность. О да, я был молодец, так как я нашел объект, на который почти не было конкурентов. И который, как мне тогда казалось, будет взят с непринужденной легкостью. Но шли дни, и первичная стратегия рушилась на глазах. Юля оказалась крепким орешком, формировавшимся не один год. После предательства подруг и постоянных издевательств, она обросла крайне крепким слоем твердого покрова, пробить который было не так-то просто. А особенно мне, планы было видно невооруженным глазом. Но я не сдавался. Я знал – жить без друзей нельзя, а она была полностью одна. И, к тому же, постепенно меня стало всё больше и больше тянуть в эту загадочную заводь. Позже я узнал, что она любила классику и обожала читать. Не то чтобы это были мои самые сильные стороны, но литература и русский у меня шли значительно лучше, чем математика и, поднабравшись исторических фактов о жизни столь любимого ею Бетховена, я легко перемахнул через половину заборов к этой загадочной душе. Но всё же работы было ещё много. Так как она хорошо понимала, что, будучи ненавидимой за свою красоту и ум, может легко стать общим посмешищем, если я ее брошу. Поэтому инстинктивно продолжала противиться моему с ней сближению, старательно оберегая себя. К тому же, было ещё кое-что, ведь я на самом деле воевал не только с Юлиной строптивостью, но и со всей женской половиной класса, тщательно инспектировавшей мой любовный шаг. Причина инспекции проста – ваш покорный слуга имел неосторожность завести несколько интрижек, две из которых закончились громким скандалом. Причем публично и с крайне невыгодными откровениями. Естественно, это не прошло даром, но, будучи неглупым, я сумел использовать это во благо, так как двум заклейменным общественным порицанием людям проще найти общий язык.