Родня не звонила бабушке годами, но на оглашение завещания приехали все.

Бабушка Валя умирала долго и тяжело. Последние три года я практически жила у нее: меняла памперсы, кормила с ложечки, читала вслух газеты. Где были остальные родственники? Дядя Сережа говорил, что у него "бизнес и нервы", двоюродная сестра Леночка просто не брала трубку.

— Ничего, внученька, — шептала бабушка, — Бог все видит.

Когда бабушки не стало, скорбь родни была громкой, но недолгой. Уже на поминках начались разговоры про наследство. — Квартира в центре, трешка, — потирал руки дядя Сережа. — Продадим, деньги поделим. Тебе, Маша, за уход выделим долю, не обидим.

На оглашение завещания они пришли при параде. Нотариус, пожилой строгий мужчина, вскрыл конверт и зачитал последнюю волю.

"Все мое имущество, включая квартиру, дачу и счета, я завещаю приюту для бездомных животных 'Верный друг'. Моей внучке Марии я оставляю свою старую швейную машинку и папку с письмами".

В кабинете повисла звенящая тишина. — Она выжила из ума! — заорал дядя. — Мы оспорим!

Нотариус поднял палец: — Есть приписка. "Если кто-то из родственников попытается оспорить завещание, прошу обнародовать папку с письмами, которая находится у Марии".

Я знала, что в той папке. Доказательства махинаций дяди Сережи, о которых знала бабушка. Квартира бабушки ушла котам, а я получила свободу и чистую совесть. И швейную машинку, в которой, как оказалось позже, был тайник.