История, которую я расскажу, случилась

История, которую я расскажу, случилась на самом деле. Есть у деда друг-однокурсник. В начале восьмидесятых служил он на Дальнем Востоке, командовал эскадрильей вертолетов. Время было тихое, мирное, застойное, одним словом. Служилось легко и скучно. Развлечений мало: "дрючка" подчинённых, учения, ссоры с женами, Новый год и 23 февраля с фейерверком из сигнальных ракет , охота и рыбалка. Однажды "сливки" войсковой части решили отметить день рождения командира. Отметить с размахом! Рыбалкой на небольшой, но богатой рыбой реке, что брала начало на некоем острове и несла воды к морю. А что?! И самим отдохнуть от жен да детей, и командира части "отхеппибёздить". Плохо ли? Лету до реки часа два. Погрузив в МИ-8 снасти, к вечеру группа рыбаков заняла места согласно штабной иерархии, освежилась стопочками дармового казенного спирта, и командир, махнув рукой, благословил: "Ну! Воспарим, архангелы!" И лично уселся за штурвал. Рыбалка удалась: поймали двух тощих хариусов, употребили весь запас спирта, и один майор набил морду подполковнику за то, что тот лет пять назад подбивал клинья к его жене. Весело было, славно отдохнули! А тут и в часть возвращаться пора. Командир, отрыгнув излишки C2H6O, окропив боевую машину продуктами жизнедеятельности, выводимыми почками, с помощью верных "архангелов" вскарабкался в кабину. Нацепив сикось-накось гарнитуру, возгласив неизменное :"Ну! Воспарим , архангелы!", крупнозвёздный товарищ начал прогрев двигателей и трансмиссии. Наконец, вихляя хвостом, как блудница бёдрами, машина оторвалась от земли и потащилась домой. Разомлевший от свежего воздуха и пресыщенный алкоголем, командир из последних сил таращил глаза на приборы, но гнусный Морфей так и пёр в кабину, норовя сграбастать в объятья и убаюкать пилота. Битва была неравной. Ослабленный огненной водой, командир пал. Заснул. Заснули и рыболовы. Вертолет, как щенок, отпущенный с поводка, вырвался на свободу. Несколько минут он, еще послушный воле хозяина, шёл в заданном направлении, а затем, изобразив винтом тангаж, плавно вошел в глиссаду. А внизу тайга, растопырила ветки ему навстречу, как мать протягивает руки вернувшемуся бродяге-сыну. Сладко почивающих изрядно тряхнуло, словно мячики о стену, попинало о борта и уронило на пол. Первым пришел в себя штурман. Он и обнаружил, что боевая машина висит, застряв меж сосен на высоте метров пяти. Кряхтя и охая, поднялись остальные. И только глава воинства продолжал храпеть, как разжиревший немецкий бульдог, страдающий гайморитом. Оценив ситуацию и от этого протрезвев, братцы-рыбаки решили для начала спуститься на землю и уже там решать как быть и кого бить.. Подергав рычаги люков, офицеры обнаружили, что заклинило все, кроме потолочного, ведущего к силовой установке. Ребят это не особо опечалило - все дядьки бравые, по веревочному трапу спустятся. Стали будить именинника. Но то ли Морфей перестарался, то ли алкоголь - просыпаться командир не желал. Никак. Повиснув на ремнях, он продолжал смотреть волшебные сны и хихикать во сне, как малолетка на первом свидании. Делать нечего, придется тащить отца- командира вручную. Кое-как обвязав веревками, обездвиженное тело выволокли на крышу и стали полегоньку "предавать земле", как сказал один из рыболовов. Только не учли того, что принять командира внизу было некому и он глухо шмякнулся на устилающую землю хвою. Тут он и пробудился. Но не успел сообразить , что к чему, как из-за ближайшей сосны показалась бурая лопоухая башка. Башка потянула воздух черным носом, маленькие глазки недобро сверкнули, и матерая медведица поднялась во весь рост, огласив тайгу жутким ревом. Оказывается вертолет рухнул аккурат над местом ночевки дикой семейки: матушки и двух медвежат. Какая она, медвежья болезнь, в тот день узнали все участники рыбалки. Пока тянули командира обратно, вонь, источаемая качающимся над землей предводителем архангелов, отпугивала весь таежный гнус. В машине просидели до рассвета, пока звери не ушли на кормёжку. Потом недели две брели по тайге.